Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница

– А тут и говорить нечего. Сразу видно. Ты ведь тоже невидимка. Да и вообще, – она опустила голову, – Все мы невидимки.

– Ну это уж как-то слишком мрачно.

– Ты хорошо знаешь своих соседей? Если из них кто-нибудь умрет, кто-нибудь одинокий, ты это сразу заметишь? Например, если умру я, меня хватятся самое раннее через неделю… В лавке напротив моего дома, где я обычно покупаю собу, подумают: «Что-то давно не видно той девчонки». Но будет ли кому до этого дело? Ну, нету и нету… А потом в газетах напишут: «По адресу такому-то найден труп девушки… Причина смерти выясняется Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница… Тело обнаружили соседи, когда почувствовали подозрительный запах, и тут же позвонили в полицию…» – все в таком духе. И это если еще напишут, что вряд ли. Никакой ведь сенсации нет. Вот если бы я бросилась с крыши Токио-но То[5]… Да и тогда пошумели бы немного и все… Умер еще один человек-невидимка.

Вик замолчала. У нее было такое лицо, будто она только что одним махом взлетела на последний этаж этого самого Токио-но То. На верхней губе выступили бисеринки пота. Плечи мелко подрагивали. Мне показалось, что она плачет. Но это была нервная дрожь.

– Послушай, к чему эти разговоры? Ты ведь не собираешься Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница умирать? Зачем… – начал было я.

Но она остановилась, посмотрела мне в глаза и произнесла медленно и четко:

– Именно это я и собираюсь сделать.

Глава 3

– Именно это я и собираюсь сделать, – сказала Вик.

Я отреагировал единственным доступным мне в этой ситуации способом. Глупо хмыкнул.

– Нечего хмыкать.

– Ты чем-то больна?

– Нет.

– Что же тогда?

– Я решила умереть. Убить себя. Вот и все. Что тут непонятного?

И опять этот взгляд. Удивление и упрек.

– Непонятно, зачем. Ты влипла в какую-то историю?

– Да нет, – она пожала плечами, будто я спросил, не болит ли у нее голова.

– Люди не убивают себя просто так Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница, без всякой причины. Это тебе не напиться. И не по магазинам пробежаться.

– При чем тут магазины? – удивилась она.

– Я так, к примеру… Короче, нужна веская причина.

– Ты-то что в этом понимаешь?

– Тебе любой скажет. Это же очевидно.

– Ну и засунь это «очевидно» себе в задницу, – Вик зло пнула ногой камешек. – Вот ведь придурок! «Это очевидно», – передразнила она меня.

– Перестань…

– Это ты перестань. Если ничего не понимаешь, лучше помалкивай.

– Просто хочу тебя понять, вот и все, – сказал я.

Я не верил, что она говорит серьезно. Крик о помощи. Попытка привлечь к себе внимание. Желание перестать быть Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница невидимкой. Все понятно. Одиночество.

Кого-то оно толкает к проституткам, кого-то в клубы знакомств или клубы по интересам. Ну а кого-то – к таблеткам.

Где-то я читал, что женщины пытаются покончить с собой в три раза чаще, чем мужчины. В три раза чаще их попытки заканчиваются пшиком. Мужчины берутся за дело реже, но почти всегда доводят его до конца.

Чего-чего, а женских разговоров о самоубийствах я наслушался. В средней школе второй ступени две девчонки откровенничали со мной на эту тему и показывали какие-то флакончики с таблетками. Еще одна была в университете. Та постоянно носила с собой опасную бритву Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница. Насколько я знаю, все три сейчас замужем. Утром собирают мужьям бенто, вечером раздевают их, пьяных, и укладывают спать. Чтобы утром снова собрать бенто. Теперь им некогда думать о самоубийстве. Теперь у них есть дела поважнее.



С Вик, я был уверен, произойдет нечто похожее. Если человек говорит о том, что решил наложить на себя руки, значит, все не так плохо. Аксиома. Слова выпускают наружу чудовищ, живущих внутри. Эти твари не переносят открытых пространств. Назови его по имени – оно тут же теряет силу. Покажи его другим – оно умирает. Больше пользы в словах я не вижу.

– Ты думаешь, что Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница это пустая болтовня? – прищурилась Вик.

Правый глаз косил сильнее обычного.

– Нет. Я думаю, тебе нужно об этом с кем-то поговорить.

– То есть думаешь – болтовня.

– Да нет же. Я верю, что тебе на самом деле приходится несладко. И ты действительно начинаешь думать о том, что жизнь не такая уж замечательная штука. Но, поверь, самоубийство – не выход. Умереть всегда успеешь. Все мы рано или поздно умрем. Смерть неизбежна. Так зачем ее торопить?

Я говорил, будто читал написанный каким-нибудь новомодным проповедником текст. Верил ли я в то, что говорю? По отношению к ней – да. По отношению к себе… Иногда самоубийство мне кажется выходом Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница. Точнее, не самым плохим способом поставить точку. Но если ты способен приставить ствол какого-нибудь Colt Combat Commander к собственному виску, это вовсе не значит, что позволишь повторить подобный трюк другому.

– Да прекрати ты молоть чепуху! Я не прошу отговаривать меня. И не хочу делиться своими проблемами. Доказывать что-то тем более не буду. Моя смерть, – мое дело. И только мое. Ты не лезь.

– Я вообще-то и не лез. Ты сама об этом заговорила. А я высказал свое мнение…

– Засунь его себе в задницу.

Других слов она не знает, что ли? Обычно я терплю людей Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница. Терплю их словечки, манеру говорить, поведение, шутки, вопросы, запах… Некоторых приходится терпеть больше, некоторых меньше. Вот и вся разница. Терпеть Вик становилось все сложнее. Необычное лицо и необычное имя еще не повод быть сукой.

– Ладно, не злись, – лениво протянула она. – Не такая уж ты важная птица, чтобы не мог засунуть в задницу свое мнение.

Вот так. Довольно обидное пожелание. Я подумал, что и добропорядочный отец семейства, и бомж, и растлитель малолетних одинаково обидятся, если кто-то предложит им засунуть свое мнение себе же в задницу. Ведь каждый считает себя достойным уважения. Потому что человек, и точка.

Я решил не обижаться на Вик Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница. Человек говорит то, что хочет. Сам я так не могу. Но это не повод для обиды.

За разговором я не заметил, как мы прошли мимо стадиона, и вышли на Инокасира-дори. Ничего себе прогулка! Я промок, проголодался и порядочно устал.

– Не хочешь поесть? – спросил я Вик.

Она уставилась на меня пустыми глазами. Видимо, опять исчезала ненадолго.

– Давай поедим, – повторил я.

– Не знаю… Не уверена, что хочу.

– Зато я хочу.

Лицо у нее изменилось. Сейчас предложит засунуть мои желания в задницу.

– Если ты не хочешь есть, можешь отправляться домой или куда там тебе нужно, – опередил я. – Мне надо Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница перекусить. Так что я сейчас зайду вон в тот ресторанчик, а ты решай сама, что будешь делать.

И ускорил шаг. Она пошла следом. Мне было все равно.

Мы заказали якисобу. Я взял себе «Кирин»,[6] она – рисовый чай.

Ели молча. Вернее, ел только я. Вик, насупившись, попивала чай. Еда ее не интересовала.

Не обращать внимания. Не реагировать. Такую я дал себе установку. Это действительно ее жизнь и ее смерть. Пускай читают мораль те, кто в эту мораль верит. Я не верю. Раньше верил, а теперь нет. Теперь я за свободу выбора. Хотя и в нее не очень-то верю…

Индивидуальность Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница в наши дни воспринимается хуже, чем сексуальная связь со школьницей. Свобода выбирать – привилегия изгоев.

Современный мир избавляет человека от необходимости мыслить. Глаза нам заменяет воспитание, мысли – правила, собственное мнение – стереотипы, желания – рекламные ролики. Все уже придумано, зафиксировано, разложено по своим местам… Не думай, а слушай, смотри и запоминай. О тебе уже позаботились. Мой голову этим шампунем, спи на этих кроватях, носи эти джинсы. Да, конечно, у тебя есть право выбора, но к чему оно? Пока ты будешь выбирать, размышлять, анализировать, время уйдет. Вот и не забивай голову всякой ерундой. Живи комфортно, пусть каждый твой день будет праздником безграничного потребления.

Кто-то Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница плывет поперек течения. Дело вовсе не в мужестве. Дело в усталости. Настоящая усталость породила больше героев, чем мужество. Я не собираюсь в герои. И не хочу быть отступником. Просто слишком устал быть, как все. Это тяжелый труд. Многие не замечают этого. Многих убивает стремление быть, как все. Понимать это страшно. Не понимать – глупо. Ловушка.

Я стою на краю пропасти. Через нее переброшен узкий мост. Противоположный конец теряется в густом влажном тумане. Я не знаю, есть ли он вообще, этот конец. Мост тихонько раскачивается и скрипит. Скрип в кромешной вязкой тишине. Тревожно-тоскливый. Я не знаю, куда ведет этот Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница мост. Возможно, в никуда. Чтобы узнать, что там, нужно сделать шаг вперед. Ступить на прогнившие, жалобно стонущие доски. Смертельно опасный шаг. Но не сделать его я не могу. Кто-то ждет меня в тумане. Кто-то зовет меня. Наверное, это я сам…

– Да что с тобой? – голос Вик вернул меня в чавкающую суету ресторанчика.

– Что?

– Я тебя уже третий раз зову, а ты не слышишь.

– Извини, задумался.

– О чем это?

– О свободе выбора. Есть такая штука в жизни. Вот о ней я и думал.

– Много надумал?

– Не то чтобы очень.

– Я хотела тебе объяснить, почему я решила умереть, – аккуратно отодвинув Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница чашку в сторону, сказала Вик.

– Ты уверена, что стоит это делать? Я имею в виду, объяснять. Это ведь твое дело.

– Теперь уверена. Ты тот, кто мне нужен.

– Нужен для чего?

– Если не будешь перебивать, все узнаешь.

– Ладно, рассказывай.

– Здесь не очень удобно разговаривать. Давай найдем место потише?

– Где ты сейчас найдешь место потише?

– Тоже верно, – она вздохнула.

Я взял еще пива. Найти какое-нибудь тихое заведение было можно. Даже в это время. Но мне не хотелось выходить на улицу. К тому же, чем больше вокруг людей, тем легче стать невидимкой. Если при этом не смотреть по сторонам Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница, можно примириться с действительностью. Хотя бы на время.

– Даже не знаю, с чего начать… – Вик говорила тихо, внимательно следя за своим пальцем, который выводил причудливые узоры на льняной скатерти. Мне показалось, что палец живет отдельно от нее. – Ты когда-нибудь думал о том, как ты умрешь? Не о смерти вообще, а именно о том, какая она будет у тебя? Есть ведь тысячи вариантов. Десятки тысяч…

По телевизору, в газетах, в книгах все это описывается. Иногда в таких подробностях, что становится жутко… Но такое «жутко» ненастоящее. Типа того страха, который испытываешь, когда в фильме ужасов полусгнивший мертвец неожиданно хватает кого Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница-нибудь за горло. От неожиданности ты вздрагиваешь, пульс учащается, ладони потеют… Это страх. Но он не идет ни в какое сравнение с тем, что ты испытаешь, если тебя на самом деле покойник за что-нибудь схватит. Чувствуешь разницу?

Так же и со смертью по телевизору. Кого-то убили, расчленили и развезли по разным помойкам. Ты говоришь: «Вот ужас!», а потом переключаешь на другой канал и спокойно допиваешь свое пиво. Где-то там, глубоко внутри, на мгновение ты допускаешь мысль, что на месте расчлененной жертвы мог быть ты. Но не задерживаешься на этой мысли. Она лишь скользнула по самому Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница краешку твоего сознания.

А что если додумать ее до конца? Заставить себя почувствовать тот ужас, который испытывает человек, когда на темной улице его внезапно хватают сзади за шею. Представь. Ты идешь из бара. Закончился обычный день. Таких были сотни. И будет еще столько же. Шум в голове. Земля немного покачивается… У тебя приподнятое настроение. Единственное, что омрачает его, – завтра надо идти на работу. Но всерьез задумываться над этим не хочется. На работу и на работу. Зато после нее завтра ты опять придешь в этот бар…

Впрочем, загадывать не хочешь. Ведь может статься, что завтра ты слишком устанешь для похода по Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница барам. Или подвернется что-нибудь поинтереснее. Или придется надолго задержаться на работе… Нет, решаешь ты, лучше не загадывать, и сворачиваешь на темную улицу, чтобы срезать дорогу к дому. По ней ты тоже ходил сотни раз. Обычная улица. Ты даже не смотришь по сторонам, потому что тебе знакомы здесь каждый дом. Идешь и думаешь о своем. И вдруг слышишь сзади шаги. Оглядываешься. Это еще один поздний прохожий. Ничем не примечательный. Гуляка, засидевшийся допоздна за чашкой саке. Ты тут же теряешь к нему интерес. А зря… Потому что парень вовсе не так пьян, как ты думаешь. Он долго стоял в щели Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница между домами, поджидая тебя. В кармане его поношенной куртки острый тяжелый нож. Похожий на нож для разделывания рыбы… Его пальцы вспотели, сжимая полированную рукоятку.

Ты идешь все так же неторопливо. Шаги приближаются. Но ты не чувствуешь никакой тревоги. С тобой не может случиться ничего страшного. Да, ты, в принципе, знаешь, что когда-нибудь умрешь. Но еще не скоро. Очень не скоро… Настолько не скоро, что и думать о об этом смешно. Еще будет время подумать о смерти. Лет через сорок. Куда больше заботит тебя то, как провести завтрашний вечер.

Шаги уже совсем близко, но ты не обращаешь на них Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница никакого внимания. И вдруг чувствуешь тяжелое горячее дыхание рядом со своей щекой. А твое горло с жуткой силой сдавливает чья-то рука. Ты ничего не понимаешь. Первая мысль – глупая пьяная шутка. Но сразу за ней накатывает страх. Происходит что-то непонятное, необъяснимое, неправильное. Так не должно быть. Ты судорожно хватаешься за эту стальную руку, пытаясь оторвать ее от своего горла. Но пальцы бессильно соскальзывают. Тебе уже не хватает воздуха. И постепенно испуг превращается в ужас. Это не шутка. Это все всерьез. ЭТО происходит на самом деле. Но надежда остается. Может быть, ему нужны деньги? Да, просто ограбление. Зачем Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница кому-то тебя убивать? Это просто ограбление… Все поправимо. Ты готов отдать все, что у тебя есть… Пытаешься об этом сказать, но из горла вырывается лишь хрип.

И тут чувствуешь, как в спину, чуть повыше почек входит длинное холодное отточенное лезвие. Ты не понимаешь, что это нож. Просто спину пронзает боль. Чудовищная боль… А потом еще раз. И еще… Твои внутренности искромсаны. Там что-то булькает, лопается, рвется, течет…

Но и сейчас, несмотря на весь ужас, ты еще не отдаешь себе отчета в том, что происходит. Смерть была от тебя слишком далеко, чтобы поверить в нее. Этого не может быть Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница, думаешь ты. Это просто не может происходить со мной!

– Перестань! – не выдержал я.

Люди за соседними столиками обернулись.

– Нет, подожди… Не прячься от этого. Так вот, ты уже не человек. Ты извивающийся от боли комок нервов. Ты падаешь на землю и, как сквозь туман, слышишь торопливо удаляющиеся шаги. Наваливается тяжесть… Будто на тебя положили сверху каменную плиту. Ты лежишь весь в собственной крови. Горячо и липко… И очень больно. Тошнота. В глазах темнеет. Но даже теряя сознание, ты не можешь поверить, что вот оно и случилось – ты умираешь. Не через сорок лет, а сейчас. Не в своей постели, окруженный родственниками Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница. А на пропахшей мочой холодной и темной улице. И изменить уже ничего нельзя. Все окончательно и бесповоротно. И уже совсем близко…

– Да перестань же ты!

Но Вик будто не слышала меня. Все так же, не поднимая от стола глаз, она абсолютно лишенным интонаций голосом продолжала:

– Самое страшное – то, что ты никак не можешь смириться. Завтра тебе нужно идти на работу. Завтра тебя ждет девушка. Завтра, завтра, завтра… Но никакого завтра не будет. Уже через несколько минут ты навсегда провалишься в темноту. Тебе хочется выть от этой несправедливости. Твоя смерть не может быть такой! Грязной, жуткой и очень болезненной. И Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница нелепой. Абсолютно бессмысленной. Продолжая цепляться за мысль, что это все происходит не на самом деле, ты падаешь в пустоту. Навсегда…

Она, наконец, замолчала. Я вздохнул с облегчением. Богатое воображение – палка о двух концах.

– Ты хотел бы так умереть? – спросила Вик.

– Пожалуй, нет… Хотя есть способы умереть и похуже.

– Ну да. Есть еще хуже. Ты можешь умереть от рака, от инсульта, от гриппа, от СПИДа, от сердечного приступа, от цирроза печени, от отравления… Тысячи вариантов, один другого хуже. И что получается? Где твоя дерьмовая свобода выбора? Умереть рано или поздно придется. Как и когда – неизвестно… У тебя не Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница остается в этом поганом деле ни капли свободы. Можешь сдохнуть, как собака, сегодня, а можешь умереть, как великий герой, лет через двадцать. Но решаешь не ты. В большинстве случаев ведь как? Живешь себе живешь, радуешься, а потом бац! – у какого-нибудь грузовика отказывают тормоза, и тебя соскребают с асфальта. Лично мне эта идея не нравится. Если уж я живу так, как хочу, то и умереть желаю по собственному выбору, а не по прихоти придурочного маньяка или из-за алкоголика за рулем. Самоубийство – вот настоящая свобода выбора. А не твои идиотские нравоучения…

Она опять замолчала, переводя дух. Определенная логика в ее Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница словах есть. Но все равно дикость.

Я так и сказал.

– И потом, зачем убивать себя сейчас? К чему такая спешка?..

Она меня перебила, выдав фразу, которую, судя по всему, не раз проговаривала перед зеркалом:

– С каждым прожитым днем вероятность умереть не так, как ты хочешь, увеличивается. На достаточно длинном промежутке жизни шансы выбрать смерть вообще равны нулю. Мы с тобой сейчас сидим, болтаем, а где-то на другом конце Токио водитель заправляет свой грузовик, который через пару часов размажет нас по асфальту.

Меня передернуло.

– Ты не пробовала обратиться к психологу?

– Пошел ты!

– Я не хотел тебя обидеть… Но Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница думать вот так – ненормально, поверь. Зачем превращать жизнь в реквием по себе?

– Ты так ничего и не понял, – она налила из чайника уже остывший чай. – Ничего не понял, а казался не таким уж и дураком. Самоубийство – это свобода выбрать свою смерть. Возможность обмануть, опередить то, что этим вопросом занимается. Можешь называть судьбой, кармой, чем хочешь…

– А если самоубийство и есть твоя судьба? Кого ты в этом случае обманываешь? Где здесь свобода? Изначально было решено, что ты выбросишься из окна в возрасте двадцати двух лет. Ты этот трюк и исполнишь. Думая, что всех обманула. На самом деле, обманули тебя. Такая Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница мысль тебе в голову не приходила?

Она озадаченно посмотрела на меня. Похоже, я попал в цель. Ничего сложного. Чем человек моложе, и чем умнее рассуждения у него, тем легче сбить его с толку. Романтика и идеализм не лучшие советчики.

– Ты и вправду казался умнее, чем есть на самом деле. Да плевать мне, кто кого обманет. Что за игры?.. Главное, что умру так, как хочу, и тогда, когда посчитаю нужным. Если это совпадет с кармой или тому подобной дребеденью мне-то что?

Вот так. Похоже, излишний романтизм и идеализм – моя проблема. Наверное, вид у меня был донельзя глупый. Вик рассмеялась Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница. Рассмеялась громко и свободно.

На нас опять смотрело ползала.

Мне расхотелось с ней спорить. Хватит с меня философии. Есть дела и поважнее, чем спорить о свободе выбора с неуравновешенной и закомплексованной девчонкой.

– Ну, хорошо. Теперь скажи, зачем тебе понадобился я, и закончим на этом. Мне еще кучу дел надо переделать.

Она надулась. Еще бы! Неуважение к жизни – это еще терпимо. Но, когда кто-то ни во что не ставит твою смерть, становится чертовски обидно.

Время шло. Вик молчала. Лицо у нее было таким же, как тогда, в букинистическом магазине. Из простого и не слишком красивого оно вдруг превратилось в нечто, не относившееся Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница этому миру.

Оно само было целым миром. И при пересечении с моей реальностью останавливало время. Мне показалось, что не оно принадлежит Вик, а девушка является лишь продолжением этого лица. Оно было похоже на фантастическую маску, созданную в другом измерении и заброшенную в наш мир. Маска, предназначение и смысл жизни которой непостижим. Эта маска могла бы жить и сама по себе. Но, чтобы не привлекать лишнего внимания, ей дали тело молодой девушки. Большую часть времени маска прячется где-то внутри. Изредка она выходит из своего убежища, чтобы взглянуть на этот мир. Тогда-то и останавливается время. Оно не выносит Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница вмешательства иномировой жизни. И замирает…

Я посмотрел на часы. Стрелки моих «гамильтонов» намертво прилипли к циферблату. Я огляделся. Пожилая женщина за соседним столиком замерла, не донеся до ярко накрашенного рта чашку с кофе. Над чашкой застыло облачко пара. Через толстый слой пудры проступила частая паутина морщин. Словно женщина собралась чихнуть.

На противоположном конце зала один гомосексуалист с лиловыми волосами протянул зажигалку другому, в ярко красной рубашке с изуродованным пирсингом лицом. Огонек зажигалки похож на причудливый драгоценный камешек. Кончик длинной сигареты остановился в нескольких миллиметрах от него.

Официантка склонилась над пожилым иностранцем. Рот у того приоткрыт. В черном провале пластмассово белеют Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница зубы. Глаза полуприкрыты, видны только желтоватые белки. Его супруга, иссохшая, похожая на ветку мертвого дерева, неумело сжимая в узловатых пальцах палочки, тянется к чашке с рисом. Брови нахмурены – тонкие, бледные, как брюхо дохлой рыбы. Губы плотно сжаты.

Поразительно, какие отталкивающие лица у замерших людей. Застывшая улыбка официантки – жуткий оскал мертвеца. Морщинистое лицо женщины с чашкой кофе – потрескавшаяся посмертная маска…

Музей восковых фигур.

Сад камней.

Войлочная тишина. Не слышно даже шороха дождя за окнами.

Словно во сне я повернул голову и бросил взгляд на Вик. Девушки не было. Тело почти растаяло, растворилось. О том, что оно было Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница здесь, напоминала легкая, подрагивающая дымка.

На меня смотрела маска. Отдаленно она была похожа на лицо Вик. Но теперь в ней не осталось ничего человеческого. Белая, как снег горной вершины. Кроваво-красный овал рта. В провале глаз космическая пустота. Две черные дыры, искривляющие пространство и время.

Я почувствовал, как эти дыры медленно начинают засасывать меня.

Раствориться в этом беспредельном ничто. Слиться с ним. Стать его частью. Сопротивляться было невозможно. Да и не хотелось… Руки, ноги, голова – все налилось свинцом. Тело не подчинялось мне. Сигнал мозга просто не доходил до конечностей. Нервные связи разрушены. Connection is impossible. Repeat attempt.[7]

И тут маска заговорила Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница. Она сказала голосом Вик:

– Все-таки ты полный придурок. Я уже жалею, что связалась с тобой.

Мир оттаял. Вздохнул. Зашевелился. Зашелестел.

Женщина сделала глоток и чуть поморщилась, когда раскаленный кофе обжег нёбо.

Официантка выпрямилась и засеменила к стойке. Вежливая улыбка медленно трансформировалась в гримасу «провались-эти-гайдзины-пропадом».

Гомосексуалист глубоко затянулся и выпустил струйки дыма через тонкие ноздри.

Старая иностранка воткнула палочки в гохан и хмуро заковыряла в нем.

Я вытер испарину со лба. Похоже, что скоро и я стану выбивать футон по ночам. А может, начну вытворять еще что похуже.

Мне хотелось думать, что все это было игрой воображения Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница. Очень качественной, правдоподобной игрой. На худой конец – галлюцинацией. Но глубоко внутри я был уверен, что никакая это, к чертям, не галлюцинация. Вот так, просто, без всяких доказательств и попыток объяснить. Не галлюцинация и все.

– Что у тебя с лицом? – донесся до меня голос Вик.

– Да ничего. Наверное, просто устал, – соврал я. – Была тяжелая неделя. И непростой выходной.

Мы, японцы, гении намеков. Но Вик не обратила на этот мастерский намек никакого внимания. Ее волновало только одно – собственные бредовые идеи.

– Я решила сказать тебе, зачем ты мне нужен, – проговорила она таким тоном, что я, по идее, должен был Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница рассыпаться в благодарностях.

– Говори.

– В этом городе у меня нет ни друзей, ни даже знакомых. Я переехала сюда не так давно. Раньше жила в Иокогаме. Впрочем, – она усмехнулась, – и там никого у меня не было…

Она взъерошила волосы. Мужской жест. Но у нее получилось очень естественно. Естественнее, чем это получается у некоторых мужчин.

– Так вот, – продолжила Вик, – я не хочу, чтобы мой труп обнаружили пару недель спустя абсолютно незнакомые люди.

– Ты хочешь, чтобы твой труп нашел я? Представляю себе! «Моси-моси,[8] привет, это я, Вик. Сейчас я начинаю глотать таблетки, будь добр, приезжай ко мне часа через четыре. Ключ будет под Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница ковриком» – «Понял, приеду обязательно, только доварю рис»… Сама-то понимаешь, что говоришь?

– Ну, не совсем так, – серьезно сказала она. – Я пока еще не знаю, как все устроить, но подумаю. Время есть… И потом, дело не только в обнаружении трупа. Я хочу, чтобы кто-нибудь был со мной в последние дни. Но главное – я хочу, чтобы отец думал, что жива.

– Что?!

– Я хочу. Чтобы. Отец. Думал. Что я. Жива. – четко сказала Вик.

– Зачем тебе это?

– Я люблю его, – просто сказала Вик. – Люблю и все. Хотя, честно говоря, любить его особенно не за что… Каждый год, поздравляю его с днем рождения. Посылаю Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница открытку… Иногда он мне отвечает. Редко. И никогда не подписывает открытки. Слов нет, просто картинка. Три года назад это был Большой каньон. Пять лет назад – Статуя Свободы. Банальщина … Но лучше, чем ничего. Так вот, я хочу, чтобы он продолжал получать открытки после моей смерти. Конечно, вряд ли он заметит, если они вдруг перестанут приходить… Но… Исчезать бесследно противно. Чем-то напоминает сперму, высыхающую на простыне.

– Там как раз след остается… – вставил я.

– Отстань. В общем, я хочу, чтобы ты отправлял открытки моему отцу, после того как… Ну, сам понимаешь.

– Нет. Не понимаю. Называй вещи своими именами. Говори Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница: после того, как я убью себя. Или: после того, как я умру.

– Зачем? И так все понятно…

– Если ты скажешь это, может быть, тебе станет понятнее, что ты собираешься сделать.

– Отстань.

– Я серьезно.

– Придурок.

– Я серьезно.

– Иди в задницу!

– Хорошо. Только учти один момент. Почти каждый самоубийца переживает один очень неприятный момент. И это не имеет никакого отношения к физической боли. Все дело в точке возврата. Когда делаешь шаг с крыши небоскреба и понимаешь, что уже ничего не исправишь. Никак. Никакими силами и молитвами. Ты понимаешь истинное значение слова «поздно». И последние мгновения жизни превращаются в бесконечно горькое Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница сожаление о сделанном.

– И к чему ты это говоришь?

– К тому, что если ты даже не можешь называть вещи своими именами, это сожаление будет чудовищным.

Вик со скучающим видом посмотрела в окно. Потом зевнула. Потом принялась изучать облупившийся лак на ногтях.

– Ладно, мне пора, – я поднялся из-за стола.

– Оставь телефон.

– Может, хоть раз скажешь «пожалуйста»?

– По-жа-луй-ста, – сказала она так, что ее услышал весь зал. Даже два гомика посмотрели в нашу сторону.

Вик заметила это. Оттянула вниз левое веко и показала язык.[9]

Я взял ее за локоть, вытащил из-за стола и выволок на улицу.

– Ты мне руку Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница чуть не сломал! – прошипела Вик.

– Чего ты так переживаешь? Собираешься убить себя, а волнуешься из-за перелома…

– Придурок.

– Придумай что-нибудь новое.

– Придурок.

– Все, пока! – я развернулся и зашагал к Ёёги-Уехара.

– Эй!

Я не обернулся.

– Дай свой телефон!

У нее был очень пронзительный голос.

Глава 4

Я закрыл за собой дверь. Хотелось одного – рухнуть в кровать. Ничего не видеть и не слышать. А главное, ни о чем не думать. При воспоминании о замерших людях в ресторане и уставившейся на меня маске бросало в дрожь. Не пора ли мне самому к врачу…

Я заставил себя принять душ. Потом сварил кофе и Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница принялся отвечать на письма. Когда встал из-за компьютера уже начало темнеть.

Я отправился на кухню и перемыл всю посуду. Отличное занятие, если начали сдавать нервы.

После посуды принялся наводить порядок в квартире. Тоже помогает неплохо. Когда я закончил, голова была совершенно ясной. Исчез противный кисловатый привкус во рту.

Восковые фигуры в ресторане – лишь смутное воспоминание о давнем сновидении.

Сидя перед телевизором, я съел холодный удон, запивая лапшу пивом. По всем каналам в новостях твердили об одном и том же. В одной из школ Нагои одиннадцатилетняя девочка убила свою одноклассницу. Ножом для разрезания бумаги. На вопрос, зачем Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница она это сделала, девочка ответить не смогла.

Показали растерянного сорокадвухлетнего отца убитой школьницы. По нему было видно, что случившееся он до конца не осознал. Я подумал, что осознать такое непросто.

Какой-то чиновник от образования выступил с речью о необходимости уделять больше внимания воспитанию подрастающего поколения.

Вспомнились слова Вик. Для девочки смерть была более чем неожиданной. Но это ни на что не повлияло. Нож для резки бумаги… И все. Неотвратимо и окончательно.

Все чаще кажется, что мир катится к концу. Даже дети начинают так легко убивать… Хотя, как ни парадоксально, детям это простительно. Они плохо понимают, что делают Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница. Смерть им не понятна. Пустой звук. Слишком абстрактная штука для детского мозга. То ли дело взрослые.

Пора ложиться спать. Я здорово вымотался за день. Не физически. Морально. Вик со своими идеями о смерти, маска, убитая девочка… Слишком много для одного дня.

Особенно для человека, который не делает из смерти культа.

Уснул я сразу. Удивительно. Думал, что это будет нелегко. Все-таки впечатлений мне хватило. Но едва голова коснулась подушки, все мысли куда-то исчезли. И я начал проваливаться в темноту. Защитная реакция мозга…

Но толком поспать не удалось.

Телефонный звонок.


documentbaanllp.html
documentbaansvx.html
documentbaaoagf.html
documentbaaohqn.html
documentbaaopav.html
Документ Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 2 страница